Прогулка за сигаретами.

Кончились сигареты и я решил пройтись в магазин. Продаются они только в старом Хуан Долио, так что мне предстояла пешая двенадцатикилометровая прогулка. Уже лет семь я курю только сигариллы “Dominicano”. Чистый табак, без всяких примесей и что мне нравится больше всего – это цена (25 песо за 10 штук, ~ полдоллара) и то, что на пачках не пишут разные страшные надписи о вреде курения. Нет, я не агитирую за табакокурение, каждый сам должен выбирать, что ему делать и чего нет; но я противник рисования на пачках ужасных картинок с целью запугать курильщика. И на моих сигаретах картинок нет! 

В старый Хуан Долио решил пойти по внутренней дороге. Сделал несколько фотографий разрушаемой “Таланкеры” (я недавно писал об этом отеле). Те, кому пришлось отдыхать в этом отеле, могут с грустью вспомнить те весёлые и беззаботные деньки. Вот во что превращаются некогда полные бассейны  и на стойке заселения вам больше не скажут Hola!

Далее мой путь пролегал мимо отеля “Decameron”, того самого, в который мы приехали 28 января 2005 года. Он давно закрыт и не работает, что, впрочем, не мешает нелегальным гаитянам использовать его, как собственную резиденцию.

Тут швейцарское кафе соседствует с гаитянским рестораном (!). Хотя я плохо представляю себе, как этот “Дьёбанди” смог получить разрешение на открытие, скорее всего он работает нелегально.

А вот так растёт очень вкусный фрукт под названием гуанабана. Но украсть его не получится, потому что хозяин подходит к охране серьёзно: табличка с предупреждением о высоком напряжении может остановить любого, ну разве что не сработает против  высококлассного электрика :-)

А вот можно увидеть наше самое первое жилище в Доминикане, наша комнатка на втором этаже с балконом и решётками. Поселившись там, мы совершенно не знали, что на первом этаже располагался публичный дом, а в здании рядом - дискотека. Впрочем, мы прожили там только один месяц.

Предприимчивые гаитяне пользуются любой возможностью заработать денег и в выходные дни на всех пустырях ставят “кордоны”, предлагая приезжающим жителям столицы “паркинг” за 100 песо. Не поленились даже установить для зазывания надувную игрушку. А рядом стоит участок, который подготавливают на продажу, сжигая на нём деревья и вычищая.

Вот так потихоньку я и добрался в старый Хуан Долио. Здесь, в отличие от нашей части, всегда бурлит жизнь. Престарелые пенсионеры из Европы и Америки ищут незатейливую доступную “любовь”, а местные “жрицы” ищут возможность что-нибудь поиметь с этих “туристов”.

А вот и сам центр старого Хуан Долио, перекрёсток под названием “Оазис”, и прямо на нём расположен магазин “El Pueblo” с моими сигаретами.

Покупаю сигареты, на углу в доминиканской кафешке выпиваю чашечку кофе, перебрасываюсь парой фраз со знакомыми доминиканцами и в обратный путь отправляюсь по пляжу. Пляж тоже живёт своей жизнью, кто-то разбил палатку, а кто-то решил в этот день бракосочетаться.

У государственной дачи президента, на лиственницах, живут пеликаны. Вы не знали, что они ночуют на деревьях?

По дороге фотографирую ресторан отеля “Барсело Капелла”, ныне тоже уже закрытом. Вспоминаю разные вкусности, которые нам довелось в нём поесть, когда мы работали с американцами на фильме “Sugar”  и в отеле располагался наш киношный офис…

Дошёл до нашего пляжа, увидел парочку с кальяном. Разговорился, спросил, не запрещено-ли это в Доминикане, на что парень сказал мне: “брат, мы живём в самой свободной стране и, конечно, кальян в публичном месте использовать нельзя, но, даже если вдруг приедут полицейские – то только конфискуют кальян. Но ведь полиция – тоже люди и понимают, что жизнь должна быть в удовольствие, а значит, на пляже они меня беспокоить не будут.” После этих слов он сделал ещё пару затяжек и повторил: “свободная страна, брат! Хочешь затянуться?” Я поблагодарил и отказался.

Через пять минут я был дома и, сварив себе кофе, выкурил купленную сигаретку. Вот такой у меня получилась прогулка за сигаретами.

Фотография Анны в газете HOY.

Вроде бы мелочь, а всё-равно приятно. Впрочем, наша жизнь и состоит из разных мелочей и хорошо, если их у человека больше положительных, нежели плохих. В апреле 2013 года очень популярная доминиканская газета “HOY” (читается как ОЙ, а в переводе - СЕГОДНЯ), опубликовала Анину фотографию.  Любой желающий может послать в редакцию фотографию и, если газета посчитает её достойной для публикации, то можно будет потом хвастаться перед друзьями: смотри, мою фотографию можно видеть в газете! Нам это приятнее вдвойне, так как хоть мы иностранцы, но в отношении нас нет никакой дискриминации и, если уж фотография хорошая – то какая разница, кто её сделал. И вот сегодня – новый сюрприз, из множества пришедших в редакцию фотографий, снова для публикации была выбрана Анина!
Чего греха таить: у меня есть все основания гордиться своей супругой!

Собачья фотосессия.

Вчера был короткий рабочий день. Решили с Анной пройтись за хлебом, а, так как в ближайшее время у нас не намечается никаких поездок в новые места, то решили вооружиться фотоаппаратами, на случай, если вдруг подвернётся что-то интересное у нас в Хуан Долио. За нами увязалась наша Негрита.  Купили итальянскую чиабатту, дошли до закрывшейся Капеллы, сделали несколько снимков некогда популярного в нашем посёлке отеля.

Вышли на пляж, решили посмотреть, что происходит там.

Какая-то пара туристов, судя по языку, из Польши, тоже решила устроить себе фотосессию. А я попытался сделал красивый кадр с дорожкой к ресторану на воде, но потом, поняв, что без очков своими близорукими глазами мне не выставить никаких ручных значений, перешёл на автомат.

Тут к нашей Негрите присоединился невесть откуда-то взявшийся рыжий озорной кобелёк, с которым она начала радостно играть. Мы дали кобельку имя Костя и  Анна решила поснимать собачек, устроив на них настоящую фотоохоту.

Костя, видя как я их снимаю, начал радостно крутиться передо мной, время от времени пытаясь лизнуть объектив. Когда я попросил его попозировать мне спокойно, то он на мгновение послушно замер и мне удалось сделать неплохой кадр, но после этого он снова умчался за Негритой, как сумасшедший.

Стало смеркаться и мы засобирались домой. Фотограф и её уставшие фотомодели.

Дерзкое ограбление в Хуан Долио.

И произошло оно не где-нибудь, а в десяти шагах от нашего дома! Прямо напротив парковки нашей резиденции построили красивый дом. Несколько квартир были куплены, новые хозяева завезли мебель, технику, но, как здесь принято, сами в квартирах не проживали, предпочитая сдавать их по 1100 долларов в месяц (на что желающих не оказалось), либо наведываясь только по выходным или праздникам. То есть, как правило, дом стоял большую часть времени пустой, лишь охранник (чисто номинальный, потому как без оружия) совмещал свои функции с уборкой территории да чисткой бассейна.

И вот на днях (дальше со слов охранника): “приехал большой джип и в нём трое мужчин, хорошо одетых, в костюмах и при галстуках. Сказали, что хотели бы посмотреть квартиры, которые здесь продаются. Ну, мне не впервой показывать квартиры, это рутинная работа. Даже когда они не захотели оставить джип на улице, а попросили открыть ворота, чтобы въехать на машине внутрь, это не вызвало у меня никакого подозрения. Мы вошли в здание, я начал показывать им квартиру, выставленную на продажу. И тут один вытащил пистолет и приказал открыть те квартиры, которые уже были куплены и в которых находилось имущество хозяев. Деваться было некуда, мне пришлось подчиниться. Один с пистолетом остался рядом со мной, держа меня под прицелом, а двое начали быстро загружать джип плазменными панелями, компьютерами и другими ценными вещами. Через полчаса они закончили и уехали. Я побежал вызывать полицию…”
Полиция приехала через час, поговорила с охранником, с жителями соседних домов. Но никто не заметил ничего подозрительного. Самое неприятное то, что, буквально, через 15 минут после того, как грабители уехали, Анна проходила мимо этого дома. Но, слава богу, что ей не пришлось столкнуться с ними!
Кстати, времени было 2 часа дня! Дерзкие грабители!

Беседа с богом. Рассказ.

(Основано на реальных событиях.)

В июне 1997 года я загремел в больницу с диагнозом "спонтанный пневматорокс". Была проведена срочная операция, я лежал в реанимационной палате, подключённый к аппаратам искусственного дыхания и очистки крови. Доктора, оценивая моё состояние, как стабильно тяжёлое, старались не давать никаких прогнозов в отношении моего здоровья. И тут начался сепсис, заражение крови. Боль была настолько чудовищной, что каждые два часа, через подключичный катетер, в меня загоняли очередную порцию морфина, чтобы дать передохнуть. Несколько раз я видел себя со стороны, как будто я находился на потолке и оттуда смотрел на докторов и медсестрёр, суетившихся в палате, и на себя, лежащего на кровати.А в очередной день пропала и эта картинка. Пропали и звуки. Не было никакого тоннеля, просто в одно мгновение я куда-то переместился…
—————-
Я сидел в плетёном кресле на изумрудной лужайке в каком-то саду. Было тихо и безветренно. Вдруг я услышал рядом со собой голос: "ну что, Николай, приступим?"
Полуобернувшись, я увидел ещё один стул, на котором сидел благообразный старичок с бородой. Я вовсе не удивился, было такое чувство, что я знал об этом моменте.
— "Ты кто, бог?", полу-утвердительно спросил я его.
— "Ну, можешь называть меня так", охотно согласился он.
— "Интересно", сказал я, "значит я умер и попал на небо и теперь разговариваю с тобой?"
Бог немного замялся, "ну, если тебе так удобнее воспринимать нашу встречу, то считай, что так и есть: ты умер и ты на небе".
— "Подожди, что значит если мне так удобнее? А как всё на самом деле?"
— "А на самом деле всё так, как ты не сможешь никогда понять. Вы, земляне, живёте в придуманном мире и пытаться объяснять вам истинную природу бытия невозможно. Поэтому мне и приходится подстраиваться под вас, и делать то, что вы сами себе напридумывали…"
Я сказал: " хорошо, только я вот не могу взять в толк, ты на самом деле существуешь, или тебя нет?
— "Ну как тебе сказать" отвечал бог, "вот ты , допустим, веришь, что я есть?"
Я отрицательно покачал головой.
— "Вот видишь, значит меня для тебя не существует. А тот, кто верит в меня — для того я и есть!
Всё ведь просто, правда?"
— "Да, но вот то, что я сейчас разговариваю с тобой и вижу тебя перед собой — что это?"
Бог тяжело вздохнул: "это стандартная процедура для каждого из вас, людей, в последнее мгновенье встретиться со мной, задать вопросы, которые мучили всю жизнь и получить на них ответы."
— "Да, но если я в тебя не верю, если ты не существуешь для меня — то почему я всё-равно вижу тебя?"
— "Я повторяю тебе- это стандартная процедура. Так заведено и менять порядок не стоит. И мне совершенно наплевать на то, веришь-ли ты в меня или нет. У тебя есть возможность сейчас пообщаться со мной, вот и общайся", устало сказал бог.
— "Хорошо", согласился я, "но вот я знаю, что после смерти каждый из нас должен предстать пред вратами с Петром и Павлом на страже, которые должны определить наш следующий путь — в рай или ад. Что скажешь на это?"
— "А то скажу, что и здесь вы, люди, напридумывали многого. Нет ни рая, ни ада. И Пётр с Павлом вовсе не обязаны назначать вам дальнейший путь. Ваш путь заканчивается со смертью и после неё для вас не существует ничего более. Будущего для вас больше нет, а  всё ваше прошлое существование становится химерой".
Бог замолчал и, поглаживая бороду, стал покачиваться на стуле.
Я прервал молчание: "смотри, на земле каждую секунду умирают сотни тысяч. Как ты успеваешь поговорить с каждым из них?"
— "А это вовсе не сложно. Это тебе кажется, что мы уже полчаса ведём беседу. На самом деле она ужата так, что тебе не представить этого измерения. Даже если я скажу, что наш разговор длится одну миллиардную долю даже не секунды, а мгновения, то что тебе это даст?"
— "Ладно, оставим это", сказал я, "а как быть со словом твоим, с библией?"
— "Библия?", переспросил бог, "а я её писал, что-ли? Не писал я ничего, вот тебе моё божеское слово! Проповедовать устами Иисуса — да, было дело, отпираться не буду, но книги писать — не было такого! Это ваши умельцы состряпали, про царство божие наплели. Как там у вас, фантазёров: не согрешишь, не покаешься. А просто обойтись без греха, жить по совести, вам что, слабо?" усмехнулся бог и добавил: "как-то не вяжется ваше замаливание грехов со здравым смыслом…"
— "Вот, о смысле", ухватился я за слово, "а в чём-же тогда смысл нашего существования? Объясни, пожалуйста, если сможешь".
— "А чего много объяснять", сказал бог, "если вы сами, на земле, придумали правильное объяснение смысла вашей жизни. Это-же ваш человечий анекдот: умер мужик и попал пред очи всевышнего. И спрашивает он его: "отче, я прожил долгую жизнь, я много работал, я растил детей, я сажал сады, но так и не понял, для чего я жил на самом деле. Подвигов не совершал, ничем не прославился. В чём-же был истинный смысл моей жизни? Дай мне ответ хоть сейчас!" На что бог ответил: — "помнишь, в далёком 84 году ты поехал в командировку в Челябинск?
— да, боже, вспоминаю такое.
— Помнишь, ты ехал в поезде и вдруг захотел поесть и ты пошёл в вагон-ресторан?
— Да, припоминаю.
— Помнишь, ты сел за столик у окна и заказал себе бифштекс?
— Да, да, не томи, говори!
— А помнишь, что за соседним столиком сидела женщина?
— Конечно помню, она мне тогда ещё очень понравилась!
— И помнишь, что она тебе сказала?
— Да, помню, она попросила меня передать ей солонку.
— И ты?
— И я сделал это.
— Вот для этого ты и жил!", закончил повествование бог и вдруг, по-детски, от души, рассмеялся.
Я тоже улыбнулся и сказал: "ну, если даже ты веселишься над такой трактовкой, то теперь и мне понятна абсурдность попытки задумываться о жизни. Значит, надо просто жить, радоваться хорошим моментам  и стараться избегать плохих. Хотя, сейчас, когда я уже умер, чего думать об этом задним числом…"
Бог посмотрел на меня внимательно. " Не хочешь-ли ты сказать, что о чём-то жалеешь в своей прошлой жизни? Не хочешь-ли ты просить шанса вернуться обратно и что-нибудь исправить?"
— "Нет", сказал я, "совесть моя чиста, жизнь я прожил, считаю, достойно, просить у тебя ни о чём не собираюсь, да и что просить у того, в которого я не верю?".
Бог хмыкнул: "а можно подумать, я пытаюсь тебя заставить верить в себя, больно мне надо. Вот как будто нет у меня других важных дел, кроме как веру твою ко мне увидеть. Поговорили мы, вот и ладно. Будет с тебя. Бог с тобой, прощай".
Стул со стариком начал постепенно растворяться, а изумрудная трава начала приобретать вид белых больничных стен. Я увидел сидящую рядом со мной медсестру Веру, которая держала меня за руку. "Слава богу", воскликнула она, в себя пришёл, "ведь два дня в коме был! Радость-то какая. Не зря я тут за тебя молилась, господь и услышал. Теперь на поправку пойдёшь. А как встанешь, непременно с тобой в церковь сходим, вместе помолимся".
Я пересохшими губами прошептал: "Вера, я только что долго разговаривал с богом, он мне всё рассказал и теперь я знаю истинное положение вещей".
Вера заботливо вытерла мне губы влажным полотенцем и сказала: "вот и хорошо, что с ним свиделся, а теперь поспи. Всё будет хорошо".
Полгода, в общей сложности, я провёл в больнице. Похудел до 42 килограммов. Врачи сами удивлялись произошедшей метаморфозе и только пожилой доктор Пётр Константинович, поглаживая свою белую бороду, изрекал: "на всё воля божья, а не только сила медицины".
Когда я выписывался, Веры на дежурстве не было. Несколько раз я порывался зайти в больницу, чтобы встретится с ней и сказать спасибо за уход, но всё как-то не выпадало времени. Да и не хотелось разочаровывать её тем, что пришлось бы признаться, что в бога я так и не поверил…
Я не хожу в церковь, я не читаю молитвы. Но порой, в минуты лёгкой грустинки, я поднимаю голову кверху, долго и пристально смотрю на небо и спрашиваю: "ну что, старый, помнишь нашу беседу?"
И мне почему-то думается, что бог меня слышит…